Нашумевшее дело Софьи Куливец получило широкий резонанс в СМИ. Согласно общепринятой на данный момент версии, двухмесячная девочка лишилась руки из-за халатности медиков. В кратком изложении эта история изображается так:

31 декабря 2006 года в краевую детскую инфекционную больницу Краснодара доставили двухмесячную малышку Соню Куливец. Ребенок поступил в тяжелом состоянии с диагнозом «коклюш». После неудачного введения катетера у девочки начался тромбоз артерии правого предплечья. Родителям ребенка о возникших осложнениях врачи ничего не сообщили. Срочная операция, которая помогла бы сохранить ребенку руку, проведена не была. Только 2 января, когда пальцы руки у младенца начали чернеть вследствие гангрены, девочку перевели в детскую краевую клиническую больницу с диагнозом «глубокий тромбоз плечевой артерии правой руки». После безуспешных попыток спасти больную руку врачи приняли решение об ампутации.

Родители девочки были в глубоком шоке и потребовали судебного разбирательства. Случившееся всколыхнуло волну общественного гнева. «Предновогодняя эйфория стала важнее, чем тяжелое заболевание ребенка. Не желая портить себе праздник, медики не оказали экстренной помощи и забыли о врачебном долге», – заявил губернатор Кубани Александр Ткачев.

Судебно-медицинская экспертиза пришла к выводу, что причиной ампутации руки стали ошибки двух медиков: медсестры Елены Сеничевой, устанавливавшей катетер, и руководившего ее действиями анестезиолога Владимира Пелипенко. 19 ноября 2007 года Суд приговорил их к одиннадцати и девяти месяцам лишения свободы в колонии-поселении соответственно. Через год, в ночь на 20 ноября 2008 года анестезиолог покончил с собой в следственном изоляторе, вскрыв себе вены и горло. Фельдшер СИЗО пыталась зашить раны, однако заключенный «размахивал руками и мешал ей», в результате чего через некоторое время скончался.

Красивая история? Еще бы. Убивец-врач увлекся празднованием Нового года и искалечил почти здорового ребенка. Справедливый Суд посадил мерзавца за решетку, где тот раскаялся, и, будучи в ужасе от содеянного, перерезал себе вены то ли пластиковой ложкой, то ли лезвием от одноразовой бритвы – тут официальные данные, к сожалению, расходятся. Но ведь это совершенно неважно, не так ли? Ведь у многих из вас, читающих эти строки, возникло желание поотрубать негодяю руки-ноги-голову и все, до чего дотянешься!

На это, собственно, и рассчитано.

Начнем с того, что в результате медицинского обследования девочки в Москве, у нее была обнаружена врожденная патология свертывающей системы крови, связанная с повышенным риском образования тромбов. Однако суд отказался принять во внимание этот факт, и дважды отказал адвокатам медиков в проведении повторной судебно-медицинской экспертизы, которая могла бы учесть результаты медицинского обследования ребенка.

Далее, родители Софьи отнюдь не пребывали в блаженном неведении. Они дважды письменно отказывались от операции – соответственно, были более чем в курсе событий. Ампутация была проведена, когда речь шла уже о сохранении жизни девочки. Показания для нее были абсолютными. И именно этот факт защитил сосудистых хирургов, так как первоначально хотели сделать виновными именно их. В результате единственным врачом, не имеющим на руках письменного согласия/отказа матери девочки на проводимую манипуляцию, оказался Владимир Пелипенко.

Из него и сделали главного убивца Всея Руси.

При постановке катетера действительно была повреждена артерия. Но никто не учитывает, что каждый человек индивидуален, и сосуд мог проходить аномально, что сложности при катетеризации не являются ни ошибкой, ни преступлением, что у врачей не было данных о том, что девочка больна тромбофилией, что они сразу же наложили ребенку повязку с гепарином и предприняли все возможные меры по профилактике развития тромбов... Наконец, никто не услышал слов судмедэксперта о том, что для удаления тромба у двухмесячного младенца необходима микрохирургия, специализированная в микропедиатрии. В Краснодаре, как и других краевых и областных больницах не имеют микрохирургов и уж тем более микропедиатрического оборудования. Перевод Сони в Москву в самом лучшем случае занял бы не меньше 4-5 часов, а ее состояние ухудшалось слишком быстро…

Очевидно, что в произошедшей трагедии нет вины врачей – к ней привело роковое стечение обстоятельств.

Но все это никого не интересовало. Был дан сигнал «Ату!» – и травля Владимира Пелипенко началась. Все дружно писали об «отрезанной ручке» и сволочах-медиках.

Что ж… Публика жаждала крови? Она ее получила.

20 ноября адвокат Пелипенко Владимир Чернобай сообщил журналистам о гибели своего подзащитного. По версии администрации СИЗО, врач вскрыл себе вены и горло, находясь в камере, оказал сопротивление тюремным врачам, которые пытались ему помочь, и спустя некоторое время скончался от острой кровопотери.

Каким образом это удалось заключенному, у которого при помещении в СИЗО отбирают все, чем человек может нанести себе вред, вплоть до шнурков – остается загадкой.

Массу вопросов вызывает и сам факт помещения в СИЗО человека, приговоренного к отбыванию наказания в колонии-поселении, а не в тюрьме. В отличие от других эпизодов, это событие не получило широкого освещения в СМИ.

Чернобай рассказал, что с момента вынесения последнего решения суда врач находился дома. В соответствии с законом, он должен был получить повестку, в которой определялось бы место отбывания наказания. Ожидание длилось около полутора месяцев... после чего Пелипенко был принудительно доставлен в суд, который поместил его в СИЗО – «за уклонение от наказания».

Адвокат не исключает, что его подопечный был убит. Он рассказывает: «После того, как мне сообщили о смерти Пелипенко, я хотел сам ознакомиться с повреждениями на его теле, понять, мог ли человек сам нанести себе такие раны. Но к моменту моего прибытия в морг тело было уже вскрыто».

Адвокат добавил, что намерен представлять интересы жены и сына Пелипенко при выяснении обстоятельств смерти своего подзащитного. Он будет добиваться посмертной реабилитации доктора в Верховном суде РФ.

«Это был прекрасный врач, великолепный реаниматолог, который спасал детей, и мог бы спасти еще сотни детских жизней», – подчеркнул Чернобай.

Сам Владимир примерно за неделю до гибели сказал своей супруге при свидании: «Если со мной что-то случится, мать, — разбирайся по полной».

Коллеги доктора также высказывают большие сомнения в достоверности версии следствия.

...Если реаниматолог соберётся вскрывать себе что-то, это будут артерии. Резать вены на руках – занятие неблагодарное, всё равно не помрёшь, а шрамы останутся… Резать горло? Хороший выбор! Но ведь это неудобно! Он хотел доковыряться до сонной артерии? Но коллега прекрасно знал о существовании более удобных артерий, которые ему наверняка не раз приходилось пунктировать. 5 минут – и никакая реанимация не поможет!...

...Глубокие порезы на шее», ага, щаз. Поверьте, анестезиолог знает, где и как порезать. Один и маленький неглубокий раз…

...У них крепкая психика, у реаниматологов-анестезиологов. Тем более – речь не о сопливом мальчишке, а о 50-ти летнем дядьке...

...Он не давал медикам оказывать себе необходимую помощь? Но у нас в реанимации оказывают помощь суицидникам, несмотря на их желание уйти из жизни, а тут получается, стояли все вокруг – охрана, медики – и не смогли ничего сделать с человеком стремительно теряющим кровь и силы?...

...Мне бы хотелось почитать не журналистов, а истории болезней, посмертные эпикризы, заключения патологоанатомов и санэпидстанций, гистологических исследований, протоколы клинразборов... Но мнение масс формируют СМИ, а не аномальное расположение сосудов, не ургентная ситуация, не, не, не...

В таком контексте вопросы о повестке, так и не доставленной Пелипенко, становятся особенно любопытными. Создается впечатление, что врач был доставлен в место, где не сможет оказать сопротивления. Версия о том, что его сокамерники, начитавшись прессы, устроили самосуд, не выдерживает никакой критики: за отнятую руку – с виной или без – в тюрьме не убивают. В СИЗО сидят люди, совершившие преступления и пострашнее, но никто не пытается убить их способом, идентичным их преступлению.

Показателен и другой факт. Ветки форума на сайте Южной Телекоммуникационной Компании, где история с Пелипенко обсуждалась его земляками и коллегами, были стерты без объяснений причин. При этом сам форум продолжил функционировать в обычном режиме. Зато на следующий же день в прессе появились заметки с заявлениями от администрации СИЗО, где погиб анестезиолог. Они последовательно доказывали, что офицерская жена высекла себя сама… то есть доктор Пелипенко сам наложил на себя руки.

Место действия трагедии перенесли из камеры СИЗО в больничную палату при нем же. В сообщении особо подчеркивается, что среди заключенных, находившихся с осужденным доктором в одной палате, «не было людей, способных на убийство».
Руководитель следственного отдела по Краснодару Следственного комитета при прокуратуре РФ Александр Валиев заявил, что погибший врач, оказывается, несколько месяцев лечился от депрессии. Он же от имени «сокамерников Пелипенко» рассказал, что тот «тяжело переживал последствия трагического инцидента с Софией Куливец», и «вел себя немножко неадекватно».

Все это очень дурно пахнет. Честного медика втянули в громкий показательный процесс, осудили, опозорили, отказываясь слушать какие-либо аргументы, раздули истерику в прессе и вызвали у населения взрыв ненависти к докторам. А когда возникла опасность того, что ситуация вскроется и ненужные вопросы будут заданы уже совсем другим людям – просто убили.

Родственники покойного до последнего момента надеялись, что смогут похоронить Владимира по христианскому обряду. Его сын Николай обратился к местному священнику с просьбой отпеть Пилипенко, но тот, посоветовавшись со своим непосредственным руководством, был вынужден отказать. Вместо церковной службы родные организовали гражданскую панихиду на территории городской больницы № 3.

Николай – тоже детский врач, хирург, намерен добиваться пересмотра дела отца. Он считает, что приговор суда был несправедливым. А трагедию в тюрьме – продолжением и следствием продолжавшейся два года травли.

– Моего отца убили, – прямо говорит Николай. – Я сделаю все, чтобы найти тех, кто его погубил. Мой отец никогда не мог покончить с собой, у него не тот характер. И раны такие он сам не мог себе нанести…

Многие коллеги Владимира винят себя в том, что смолчали во время суда, возрождающего в памяти времена «охоты на ведьм». Доктора, с которыми я консультировалась при написании статьи, настолько зашуганы травлей в прессе, что вздрагивают при одном упоминании СМИ. Они отчаянно просили «не лить новую грязь» и «не делать убийцу из беременной медсестры»...

Коллеги-журналисты, вам не стыдно?

Впрочем, скоро арену подготовят для нового зрелища. И если в следующий раз в реанимацию попадёт другой ребёнок, то, может статься, он отправится на тот свет. Со всеми четырьмя конечностями. Потому что врачи откажутся выполнять хоть какие-нибудь манипуляции без целого ряда исследований.

И будут правы.